Лауреат XVI Международного конкурса имени П.И. Чайковского, победитель Международного конкурса исполнителей в Женеве, обладатель Первой премии Top of the World в Тромсе, лауреат конкурса королевы Елизаветы в Брюсселе, пианист-виртуоз – всё это относится к Дмитрию Шишкину, не только уникальному музыканту, но и уникальному человеку, поражающему своей выдержкой, внутренним благородством, красотой в самом широком понимании этого слова, воспитанием, харизмой и абсолютной преданностью и служению Музыке. Хочется надеяться, что наша беседа, в которой зашито довольно много важных тем – как профессиональных, так и общечеловеческих – станет важной ступенькой не только к познанию личности Дмитрия, но и позволит что-то новое открыть в нас самих.

Дмитрий, хотела бы начать с вопроса о фестивале Pianissimo, потому что именно там мы, собственно говоря, познакомились. Вы являетесь постоянным его участником и хочется спросить, что для Вас значит этот проект, который расширяется и завоевывает разные города нашей страны?

Фестиваль для меня уже стал родным, мы с Алексеем (прим. Алексей Городнёв – основатель фортепианного фестиваля Pianissimo) уже с первых концертов начали сотрудничать, а знакомы были еще до фестиваля. Когда-то появилась идея сделать просто классический концерт. Я помню, что играл тогда в Манеже в Петербурге. Почти 10 лет прошло и с тех пор Алексей стал регулярно проводить фортепианные концерты, приглашать молодых исполнителей, причем малоизвестных (но весьма талантливых), давать им простор для творчества, площадки для выступлений, знакомить их со зрителями. Эти концерты выросли до фестиваля, в котором я ежегодно участвую и стараюсь информационно поддерживать.

Кстати, Алексей в недавнем интервью сказал вот, что: «Мне кажется, Шишкин — это пример музыканта очень европейского масштаба. В нем есть интеллектуальная глубина, но при этом абсолютная эмоциональная ясность». Не могли бы пояснить, есть ли вообще разделение на европейских пианистов, русских, американских? 

Это весьма высокая оценка моего творчества и уровня мастерства, признанного за рубежом. Но скорее всего речь идет о фортепианных школах, так как они разные. Я себя не отношу к какой-то определенной. Конечно, бОльшую часть жизни я посвятил русской фортепианной школе (прим. Дмитрий Шишкин окончил Школу имени Гнесиных по классу Михаила Хохлова, а затем Московскую консерваторию по классу Элисо Вирсаладзе), но обучался еще в Германии с целью изучения немецкой музыки определенных периодов (барокко, классицизм), в Италии, чтобы больше узнать про итальянских клавесинистов. Мне было очень интересно, я брал везде по чуть-чуть и сейчас стараюсь применять этот опыт в своей игре. Наверное, я музыкант мира без каких-то разделений и границ, ведь зрители везде приблизительно одинаково воспринимают и чувствуют классическую музыку. 

Многие музыканты на вопрос, какой концерт им больше всего запомнился, отмечают именно те мероприятия, которые прошли под открытым небом в знаковых местах, в окружении исторических памятников и достопримечательностей. Вы могли бы выделить для себя какой-то особо запоминающийся?

Из интересных мест, где играл – это впечатляющий музей современного искусства в Южной Корее с невообразимыми с архитектурной точки зрения зданиями. Думаю, что каждый концерт особенный. Помню, как играл, например, в особняке Спиридонова, где очень камерное пространство максимум на 100 человек, но место наполнено историей и концерт поэтому воспринимается иначе и особый эмоциональный отпечаток оставляет. Помнятся и концерты в больших залах. Навсегда в памяти останется, как в 16 лет я играл на Красной площади, где на меня смотрели 30000 человек. Это огромная ответственность. Так что какой-то отдельный концерт все же назвать не могу.

Излюбленный вопрос про борьбу со стрессом. Многие даже не могут продолжить карьеру, потому что не в состоянии справиться с волнением. Для Вас это актуально, или, учитывая уже огромный опыт, испытываете только приятный адреналин?

Я стараюсь неприятный стресс превратить в приятный адреналин, даже заставляю себя внутренне спокойнее относиться к происходящему. У меня волнение часто вызвано недостаточным количеством времени на подготовку. Я всегда должен быть уверен, что готов музыкой сказать минимум 90% того, что хочу. Стресс, конечно, есть перед самым выходом на сцену, эти 10-15 минут ожидания – самое неприятное. Ненавижу ждать! Мне надо сразу в процесс вливаться, поэтому в гримерке я до последнего занимаюсь на рояле, чтобы отвлечься от ненужных мыслей, которые все равно ведь крутятся в голове. С другой стороны, я понимаю, что любой концерт — это событие, оно несёт тебе встречу с публикой, которую я люблю и уважаю, поэтому настраиваю себя уже с утра в день концерта на положительные эмоции, ведь стресс крайне вредит концентрации, и зритель это чувствует.

Когда Вы садитесь за рояль, то создается впечатление, что надеваете на себя невидимый колпак и погружаетесь в свой отдельный мир… будто и нет никого вокруг. Как происходит Ваш контакт с аудиторией, обмен энергиями? 

Чувствую внимание к себе, к музыке, стараюсь не абстрагироваться уж совсем, сохранять диалог с публикой, который все равно возникает по ходу исполнения. Что для меня действительно важно – так это максимально полно донести свою интерпретацию произведений. Вот для этого нужен 100% фокус именно на исполнении (для меня лично), поэтому я автоматически погружаюсь в музыку, работаю с клавиатурой, инструментом, а не с внешним. Под конец (бисы, поклоны) все происходит интуитивно. Специально об этом не думаю, просто стараюсь общаться с публикой через музыку. Пусть через меня люди еще раз прикоснуться к сочинениям гениальных композиторов. 

Если бы Вас попросили составить программу, которая охарактеризовала Вас максимально полно? Какая музыка в нее бы вошла?

По большей части, думаю, романтизм бы присутствовал у меня в программе (улыбается): сонаты Рахманинова (к примеру, вторая). По духу мне близки более эмоциональные произведения, к тому же мой технический аппарат раскрывается лучше в романтической музыке. Сейчас не столько о виртуозности речь, а о том, что мои эмоции в полном спектре присутствуют именно там. Включил бы в программу Шопена, Скрябина, Метнера. Метнер, к слову, довольно сложный и в исполнении, и изучении.

Музыка для Вас – это жизнь, или все же часть жизни (важная, но часть)? 

Всю жизнь у меня музыка была на первом месте. Все, что кроме – это время ожидания следующего выступления. Появляется даже чувство опустошения, особенно после большого концерта, когда я исполняю новую программу, а дальше ждет недельный перерыв. Моментально накатывают грусть и пустота, чего-то сразу начинает не хватать. Я хожу потерянный и как будто жду. Не знаю, нормально это или нет, но я буквально доживаю до момента, когда снова надо выходить на сцену. 

Сколько по времени себе позволяете максимально отдыхать?

Неделю, иногда две. Это такие кратковременные хаотичные передышки, я бы сказал. 

Когда Вас спросили о хобби, Вы назвали, помимо охоты и рыбалки, литературу. Не могу я не зацепиться за «книжную» тему. Что читаете в последнее время?

Вернулся к школьной программе. Начал перечитывать «Идиота», недавно «Игрока» закончил и в очередной раз поразился, как можно было в таком относительно небольшом произведении так глубоко затронуть тему и трагичности всей жизни, и одновременно счастья человеческого.

А Вам в свободное время помузицировать хочется? Я недавно говорила с дирижером Мариинского театра, и он сказал, что лучшая музыка для него в свободное время, которого и так мало, – это тишина.

Да, тоже правда. Поэтому мне и нравятся охота и рыбалка. На природе только тишина и присутствует: ни телефона, ни интернета. Душа отдыхает, потому что в любом случае есть физическое перенасыщение этим потоком нот, обилием выступлений. Чувствуешь в определенный момент, что устаешь, как эмоционально, так и физически. 

Сколько часов в день проводите за инструментом?

Не по 120 часов (смеется), по-разному. Важно, чтобы занятия были ежедневными. Когда учишь совсем новую программу, то тогда, конечно, больше времени и усилий приходится затрачивать. Бывает обидно, что времени на домашнее музицирование нет, что-то любимое поиграть не получается. Много проектов, уже заявленных концертов с обязательной анонсированной заранее программой. 

О формировании выступлений хочу спросить, раз уж тема зашла. Могут организаторы «заказать» Вам программу, причем такую, в которую входят незнакомые произведения, ранее Вами не исполняемые? Или у Вас есть определенный список, из которого уже можно выбирать?

Кстати, это абсолютно нормально получить запрос на конкретные произведения. Просят сыграть что-то определенное (например, если программа Абонемента уже сверстана). Бывает, что в какой-то определенный промежуток времени нужен концерт Рахманинова, а в другой – сонаты Бетховена. Предлагают организаторы сами, а уже дело мое, отказаться или согласиться. Мне новое интересно, не буду лукавить, я переиграл такие произведения, которые в жизни бы не исполнил. Более того, даже и не знал бы о них. Возьмем, к примеру, Концерты Виктора Ульмана, Курта Леймера для левой руки, или «Фантазию» Пола Шенфельда. Это очень хорошая музыка, заслуживающая внимания, но редко исполняемая; даже записей-то не найти, или только одна какая-то есть. Вот и делаешь такие открытия для себя тоже. В целом же агентства уже знают, что именно я играю, каков мой репертуар и предлагают, исходя из этого.

Ну а запрос публики, наверное, на Первый Концерт Чайковского и Второй Рахманинова?

Люди любят узнаваемую музыку. Еще к этим Концертам можно прибавить Пятый или Третий Бетховена, Третий Рахманинова.

Не могу не задать вопрос о М.В. Плетнёве, точнее два вопроса, хотя второй только опосредованно с ним связан. Личность легендарная, хотя противоречивая, и Вы с этой личностью прочно ассоциируетесь. Вы можете его назвать своим педагогом?

Нет, не могу. Могу назвать человеком, который дает мне дельные советы (по старой дружбе). Мы время от времени с ним занимаемся. Для большинства пианистов М.В. Плетнёв – профессионал высочайшего класса, легенда, знак качества исполнительского мастерства. Насколько я знаю, у него сейчас только один ученик, очень талантливый мальчик. Недавно был фестиваль в Швейцарии, мы там с ним встретились, парень гениально играет, при этом очень молодой. Сам Плетнев часто выступает и как раз мало преподает. Когда я сам учился, то в обязательную программу входили переложения Михаила Васильевича: Сюиту из «Щелкунчика» каждый студент играл, и я в том числе. Подумать тогда не мог, что буду делить сцену с Плетнёвым. Когда-то, когда мы только с ним познакомились, Михаилу Васильевичу понравилось, как я играю (помню, что исполнял тогда этюды Шопена), он пригласил меня выступить с концертом И.Н. Гуммеля в нашей Московской филармонии. Вот с тех пор мы регулярно сотрудничаем. Не так часто, но регулярно. Только что вот выступали в Вербье с его новым переложением «Скитальца» Шуберта. Очень интересно он его сделал и стать первым исполнителем чего-то нового на большой сцене – это большая честь для меня. 

Известный факт, что Плетнёв – один из лучших интерпретаторов Чайковского, если не лучший.

Не только Чайковского. Я вообще считаю, что он один из выдающихся музыкантов-мыслителей.

Второй вопрос связан со взаимовлиянием личного и творческого. Бывает, что обнародование каких-то фактов из жизни известного человека может в прямом смысле поставить крест на его карьере. Мы живем в мире, когда информация становится достоянием общественности за считанные секунды. Вы умудряетесь сохранять свое личное пространство закрытым. Бытует мнение (а в литературоведении есть даже целый историко-биографический метод, который рассматривает художественное произведение через призму личности автора, его жизни и пр.), что биография крайне важна для понимания творчества человека. Я бы применила этот подход не только к авторам, но и исполнителям произведений (музыкантам, актерам). Что Вы думаете по этому поводу? Или то, что зрителю/слушателю нужно знать, передастся со сцены?

Не то, чтобы я как-то скрывал личную жизнь, просто стараюсь не выставлять ее на всеобщее обозрение. Уединения время от времени хочется. Соцсети полезны, они помогают развивать карьеру, и, грубо говоря, напоминать о себе. Сейчас это неотъемлемая часть жизни всякого артиста. Мне хочется, конечно, чтобы приватность сохранялась. У музыкантов, кстати, часто иначе все устроено. Вот Михаил Васильевич, например, настолько связан с музыкой, что он всегда в нее погружен. Нет ни единого момента (даже дома), чтобы он о ней не говорил. Разговоры о музыке прерываются разве что игрой. Даже в моменты отдыха он не в этом мире, его быт не заботит. За все время нашего с ним общения на другие темы мы никогда не разговаривали. Думаю, так происходит не только у него.

Если бы Вас попросили объяснить, кто такой «хороший пианист». Может, могли бы привести примеры концертирующих (не обязательно русских) музыкантов, которые Вас вдохновляют?

М.В. Плетнёв, Григорий Соколов. Меня вдохновляют музыканты-мыслители – те, кто посвящены музыке, кто отдал себя ей. Они не работают на публику, не делают из выступлений шоу, в своей манере передают мысли композиторов. Я сам люблю концентрироваться на инструменте и всю свою энергию направлять на рояль. 

Отдельно хотела бы затронуть короткий документальный фильм «Я начинаю путь», который был снят в Челябинске, когда Вам было 6 лет. Вы еще совсем маленький, но уже тогда можно было четко составить портрет, каким Вы будете, какие качества Вам присущи. Я бы сказала – ребенок с глазами мудреца в самом начале своего пути. Фильм очень искренний, честный и, как ни странно, взрослый. Вы выросли в музыкальной семье, поэтому влияние музыки с рождения очевидно, но как говорит Ваша мама, «музыканта из младшего ребенка делать не хотела», однако, как только Вы начали ползать, то подползать стали именно к пианино. Тяга чувствовалась сразу, но как можно так рано эту тягу к инструменту почувствовать?

Благодаря маме, конечно. Она показала мне игру на фортепиано с интересной стороны, увлекательной. Я мало помню себя в трехлетнем возрасте, но хорошо помню, что ко мне рано пришло ощущение того, что буду музыкантом. Ничем другим я не хотел заниматься, просто знал, что это мое предназначение. Музыкальная семья, безусловно, накладывает отпечаток, потому что дома практически только о музыке и говорили. Потом на меня еще повлиял брат (он очень хорошо играл), было интересно слушать и смотреть, как он занимается, хотелось его копировать. В фильме мне 6 лет и уже тогда я помню, насколько серьезно все воспринимал. 

В фильме рассказывается, как Вы с мамой поехали на Международный конкурс в Болгарию. Режиссер Владимир Павлов спрашивает у Вас, почему Вам дали третье место, а не первое? Ответ меня поразил и одновременно умилил. Сначала Вы сказали: «Не знаю». Потом, подумав, прибавили: «Ну мама, наверное, плохо сыграла» (прим. на конкурсе исполнялось произведение для двух роялей и Дмитрий исполнял его вместе с мамой). То есть сидит малыш и настолько уверен в своей игре, в качестве своего исполнения, что даже мысли у него не возникает искать причину неудачи в себе… хотя бы потому, что мама старше и опытнее. Важнейшее качества для человека Вашей профессии, я считаю.

Я так действительно думал, причем совершенно искренне (смеется). Мама тогда, думаю, нервничала больше меня. Я вообще на сцене под роялем в машинки играл. Уверенно отыграл свое, потому что требовательность к себе уже тогда проявлялась, а сейчас так вообще стала неотъемлемой частью жизни. Я редко собой доволен – будь то живые выступления, или записи. Есть буквально две, которые я слушаю и понимаю: «Да, действительно хорошо!» 

В фильме не только мама присутствует, но и бабушка. Совершенно ясно, что это пример безусловной любви, особой связи, заботы и нежности. Не случайно во всех сценах Вы сидите у нее на коленях. Фильм еще ценен тем, для меня по крайней мере, что в нем можно уловить то, что мы в эпоху социальных сетей потеряли, – искренность и саму жизнь, как она есть, без прикрас и обмана. В конце Вас спрашивают о религии. Понимаю, вопрос очень тонкий и личный, но если можете, то скажите пару слов о роли религии в Вашей жизни сейчас.

Я, конечно же, православный человек. Бабушка меня так воспитала. Я и правда считаю, что это что-то сокровенное и говорить всуе о таких вещах не следует. Сам стараюсь мало, о чем просить Бога, по мелочам его не тревожить, только если что-то очень личное и важное. Знаю, что Он есть, меня сопровождает и помогает. Делаю все сам, но с Божьей помощью. С бабушкой действительно связь у нас особенная, мы с полуслова друг друга понимаем. Возвращаясь к фильму, хочу вот, чем поделиться: недавно предложили снова снять документальный фильм про меня, и я решил, что здорово было бы поехать к бабушке (она по-прежнему живет в Челябинске и ей исполнилось 90 лет) и отснять в той же атмосфере, только 30 лет спустя.

Думаю, это будет грандиозно!

А теперь давайте блиц? Короткий вопрос – короткий ответ, но можно и не короткий.

Если нет возможности предоставить рояль, сыграете концерт на пианино?

Рояль – это качество звука и другое впечатление у слушателей, но если возможности нет, то можно и на пианино сыграть. Я не против, не особо привередлив. 

Если не фортепиано, то какой инструмент?

Только фортепиано.

Дай Бог, чтобы выбор такой никогда не стоял, но, если представить в кошмарном сне, что надо пожертвовать музыкой ради чего-то важного, или наоборот чем-то из, так скажем, мирской жизни во имя музыки. Каков был бы выбор?

Музыка – это, конечно, то, что будет стоять на первом месте. Для меня так. Но лучше без жертв. 

Композитор, чьи произведения можете играть бесконечно.

И.С. Бах и С.В. Рахманинов

В чем Ваша личная сила?

В упорстве, наверное. Оно мне очень в жизни помогло. В доброте и везении.

Дом сейчас – это что?

Конечно, хочется его иметь в определенном конкретном месте, но сейчас он там, где родные, а они и в России, и в Германии, и в Швейцарии. Приходится путешествовать, чтобы увидеться. 

Любовь для Вас всепоглощающа или скорее рациональна?

Всепоглощающа. Я неинформированный оптимист.

Выражаю искреннюю признательность Дмитрию за неформальное отношение, вовлеченность, терпение и найденное время в невероятно плотном графике для такого длинного и в чем-то непростого разговора.

Все фото без сопровождающей подписи взяты из личного архива автора и с официального сайта Дмитрия Шишкина https://www.shishkindmitry.com